Hermion
– Мистер, вы представляете, сколько стóят перья дириколя? – сварливо спрашивает он, на секунду оторвавшись от пергамента.
– Полагаю, не дороже денег, – равнодушно замечаю я.


Он не имеет права навлекать на себя подозрения. Я читал о войнах. Хороший шпион – это половина победы. А плохих шпионов не бывает. Во всяком случае, живых плохих шпионов.

– Запомните, Лонгботтом, – он снисходительно кивает. – И будьте осторожны. Мисс Лавгуд, сама того не желая, может узнать о вас то, что вы не хотите афишировать. Не следует слишком долго смотреть в глаза легилименту.
– Вам тоже, профессор? – тихо спрашиваю я, почему-то чувствуя неловкость.
Снейп не отвечает, только неопределенно наклоняет голову и с кривой ухмылкой откидывается в кресле, соединив кончики пальцев. Думаю, это можно считать согласием

– И еще как, сэр! Вчера мне пришлось слушать о том, какие замечательные девушки учатся на ее факультете. А я…
– А вы, стало быть, не знаете, как донести до нее тот факт, что девушки вас не интересуют? – ехидно осведомляется Снейп, глядя на меня поверх стакана.

– Конечно! – тут же соглашаюсь я. Легко отделался. Я бы ей… ему… тьфу ты!.. десяток бы коктейлей купил, лишь бы не лез…ла…

– Хорошо. Тебе легко верить, знаешь ли, – Джинни улыбается и прислоняется к моему плечу. – По-дурацки опять получается. Я хотела просто поболтать с тобой, пока Гарри на отработке, а вместо этого опять начала жаловаться.
– Можешь жаловаться сколько угодно, мне это не мешает, – заверяю я. – Наоборот, я сразу же начинаю чувствовать себя взрослым и умным.
– А, то есть, ты за мой счет самоутверждаешься? – хмыкает она


– Неужели? – усмехается Снейп. – Почему же, в таком случае, до меня доносились слова «написать», «Дамблдор» и «дверь», прозвучавшие в одном предложении? Как я должен это понимать?
– Что Дамблдор написал слово «дверь»? – невинным голоском предполагает Джинни.
– Или дверь написала слово «Дамблдор»? – задумчиво изрекает Майкл.
– Нет, Дамблдор дверью слово написал! – радостно восклицает Терри.

И ни разу с тех самых пор я в нем не усомнился. Так почему же сомневаюсь сейчас? Ведь факты – это, по сути, ничто. Все можно подстроить, если есть желание.

– Как это трогательно, Лонгботтом, – ехидно произносит Снейп. – Я сейчас разрыдаюсь от умиления.
Нет, ну какая же он все-таки потрясающая сволочь! Я с трудом сдерживаю смех.

– Лонгботтом, своей наглостью вы ставите меня перед дилеммой: выгнать вас вон или принять ее как неизбежное зло. Впрочем, ладно, наглейте, – снисходительно добавляет он, махнув рукой. – Посмотрим, что из этого получится. Если зайдете слишком далеко, я поставлю вас на место.
– Договорились, сэр, – киваю я и салютую ему стаканом с остатками огневиски.
Если бы вы только знали, господин директор, насколько далеко я хочу зайти, то выставили бы меня вон прямо сейчас…

– Предполагается, что я вполне способен справиться с этой задачей. Не считая периода правления Амбридж, камины в школе всегда контролировал директор.
Мне становится смешно. Представляю, какие у них были бы лица, узнай они, как именно Северус Снейп справляется со своими задачами! Северус… какое же у него все-таки красивое имя!..

Я поднимаю глаза и встречаю его горящий взгляд. Он улыбается… Мерлин, как же мне нравится, когда он вот так улыбается – мягко, лукаво и многообещающе! Какое-то мгновение вместо взрослого мужчины я вижу мальчишку, который явно задумал что-то интересное. Я и не замечал раньше, что в нем до сих пор есть что-то мальчишеское. А следовало заметить – с его-то шуточками… Разве серьезный человек, который окончательно и бесповоротно повзрослел, может вот так ехидничать и получать от этого столько удовольствия?

– Доброе утро! – говорю я и моргаю, привыкая к свету.
Северус презрительно фыркает и смотрит на меня с таким видом, словно я не поздоровался, а грязно выругался.

Кажется, я начинаю ее понимать. Так бывает, когда решение возможно только одно. То есть, их может быть хоть миллион, но только одно – правильное – не будет мешать тебе спать по ночам. Только одно не заставит тебя отводить взгляд от зеркала. Только одно позволит чувствовать себя собой, а не кем-то другим, кем, возможно, даже очень хочется быть.

Как говорит профессор Снейп, риск может быть только обдуманным, обоснованным и тщательно просчитанным. Все прочее – бессмысленное безрассудство, свойственное лишь идиотам.

Он молчит. Я тоже не знаю, что еще сказать. Противно. Все-таки надо было сдержаться.
– Неслабо, однако! – глубокомысленно произносит скрипучий голос. – Такого у нас еще не бывало. Это надо запомнить.

Мы не делаем пафосных и сентиментальных признаний своим рукам, ногам или глазам. Не рассказываем им о том, как они нам нужны. Но если с ними что-то случается, наша жизнь сразу же теряет солидную часть красок. И только тогда мы понимаем, какая это радость – просто идти, размахивать руками, видеть. И воздуху, которым дышим, мы тоже не твердим о своих нежных чувствах. А когда воздух вдруг заканчивается, мы просто задыхаемся и умираем.
Вот и у меня так. С той лишь разницей, что без воздуха я и в самом деле умру, а без Северуса – нет. Люди часто говорят, что умрут без кого-то. Но это неправда. Никто не без кого не умирает. Бабушка не умерла без деда и, судя по тому, как она обошлась с Долишем, делать этого в ближайшее время не планирует. Правда, ее немного заклинило после его смерти, это очевидно. Но ведь не умерла же. Ну, и я не умру. Но, Мерлин, как же мне не хочется без него жить!

Знаете, говорят, что рука, качающая колыбель, правит миром.

– Браво, Невилл! – иронично произносит Фред и несколько раз хлопает в ладоши. – Сначала пристыдил Гарри, а теперь сам тайны разводишь. До чего же люблю логичных людей!

Я стискиваю зубы. Ну почему люди видят только это? Неужели для них так важно, насколько прилично ведет себя человек? По мне так хоть бы он пищу принимал при помощи задницы – плевать, я не за это его ценю! А что толку от внешнего лоска, когда душа гнилая? И вообще, в его возрасте, по-моему, уже можно вести себя как угодно.

«Опаснейший подводный камень для правосудия – это предубеждение».
Жан-Жак Руссо.

Джинни легко толкает меня назад, и я вытягиваюсь на кровати и двигаюсь, освобождая для нее место. Она ложится рядом, обнимает меня за талию и кладет голову мне на плечо. Я целую ее рыжую макушку и обнимаю в ответ. Даже родная сестра, будь у меня таковая, вряд ли могла бы значить для меня больше, чем моя маленькая Джиневра Уизли. Без нее я бы просто сошел с ума.

Сначала – могу, но не хочу, потом – хочу, но не могу.

– Я принес ваши воспоминания…
– Те самые, которыми вы с такой охотой делились со всем Хогвартсом? – деловито уточняет Северус. – Или вам удалось раздобыть что-то еще?
Гарри недовольно косится на меня. Интересное дело, он что, и вправду думал, что я ничего ему не расскажу?
– Те самые, – мрачно говорит Гарри.
– Можете вылить их в унитаз, – равнодушно заявляет Северус. – Этого вполне достаточно для полного уничтожения.
– А разве они вам не нужны? – искренне удивляется Гарри. – Я думал, они ценные…
У меня появляется желание расхохотаться. Северус сейчас откровенно издевается. Если бы Гарри вздумал их уничтожить, он бы начал твердить об отсутствии уважения к чужим личным вещам.

– Ты просто скотина, Снейп! – выпаливаю я, ударяя кулаком по подлокотнику.
– Это для тебя новость? – осведомляется Северус, поднимая бровь.
– Нет!!!
– Тогда зачем так нервничать?
– Затем, что ты скотина!

– Вообще, ты, по-моему, слишком много общаешься с этими своими стервозными дамочками, – замечает он.
– Просто с твоими стервозными дамочками мне скучно, – я пожимаю плечами.
– Это с Тори тебе скучно? Ври больше!
– Тори весьма интересная особа, но по шкале стервозности до той же Риты ей далеко. А мне нравятся стервы. Общение с ними так тонизирует.
– Это потому что ты сволочь! – заявляет он.
– Несомненно, – усмехаюсь я. – И это меня вполне устраивает.

– Ну, нервы у тебя железные, – смеется Невилл.
– Вот именно, – подтверждаю я. – А из-за взаимодействия с твоим идиотизмом у них начинается коррозия.

@темы: Фан-фикшен, Цитаты